Про ботинки
Почти по Довлатову.
В Советскую армию я призывался в июне 86-го. За пару-тройку лет до этого в вузах окончательно отменили военные кафедры и всех студентов стали грести на два года срочной службы сразу после летней сессии первого курса. Те, кто призвались через год после нас, тоже отслужили по полной, а вот призвавшиеся весной 88-го уже попали под амнистию. В 89-м студентов из армии отпустили и вроде как больше не призывали. Но мне это уже было слабым утешением. Свои два года я уже успел отслужить.
К сожалению, я не понял, что речь идет о тенденции, которая вскоре повторилась. В Израиль мы приехали в ноябре 90-го. С массовым потоком, хлынувшим чрез приоткрывшиеся границы в страхе, что скоро это закончится и железный занавес упадет опять. Израильская армия не сразу поняла, что получила в свое распоряжение весьма многочисленный и специфичный контингент, уже отслуживший свое в иностранной, то бишь Советской армии. И что с нами делать, никто особо не представлял.
Закон что-то туманно бормотал о 4-х месяцах срочной службы, для профильной переподготовки и затем резервистской службе. Однако призыв на срочную службу бывшего советского солдата мог немедленно посеять семена разложения в самом дисциплинированном подразделении. В само деле, как можно наказать солдата, отсидевшего в части 2 года безвылазно, каким-то там лишением увольнения на шабат? Истинное недоумение с примесью жалости светилось в глазах бывшего советского солдата, выслушивающего столь суровый приговор от своего командира. И читалась ассоциация с ежом и голой задницей...
(Краткая зарисовка от Валерыча, товарища по бывшей работе, вспоминающего о своей службе:
-Ну да, были там с нами те, что уже в Союзе служил. Их на первый шабат человек 10 оставили за какие-то нарушения. А потом я слышал, как один прапор прибежал к командиру базы. И орать начал прямо с порога. "Что вы сделали? Зачем вы их оставили? Я не хочу их больше видеть! К ебене матери, пусть делают, что хотят, но не оставляйте их тут! Они выпили все шабатнее вино! Сожрали все продукты! Пели песни всю ночь! Нет! Не хочу....!" )
Проекты и прожекты армейского начальства (то бишь проекты через "Ж") сыпались один за другим. Мой друг, приехавший на несколько месяцев раньше меня, сходил в армию на две недели, после чего был сразу уволен в запас и даже на сборы его больше не вызывали. К моему приезду, однако, мнение армии изменилось на противоположное и было решено использовать нас на 100%. Был изобретен тот самый "шлавбет" - 4 месяца полусрочной-полурезервистской службы. Насколько я знаю, через год этот период опять сократили до месяца, но мне было уже не легче - я опять попал в струю и отслужил по полной. Тенденция, однако...
Это, в общем, введение. Может, про сам шлавбет я напишу отдельно. А теперь собственно про ботинки.
Неразбериха со шлавбетниками была колоссальная. Куда направлять, где одевать, где кормить и т.д. Все делалось в первый раз. А также - как увольнять после тех самых 4-х месяцев. Видимо, к моменту нашего увольнения мнение начальства опять поменялось на противоположное и было решено всех шлавбетников выгнать из армии вообще (а лучше бы внедрить в армии вражеские). Посему нам было приказано сдать форму и обувь. Мы с удовольствием все вернули на склад, получили заветные бумажки и свалили домой. Был февраль 94-го.
Примерно через полтора года мнение начальства вновь поменялось и нам опять пришли повестки. На обычный милуим - охрану баз и поселений. Об этом я еще тоже напишу. А пока - лишь о вещевом аспекте. Вдруг выяснилось, что форму и ботинки у нас забирать было нельзя. Что именно в ней мы должны были явиться на сборы и впрячься в лямку резервистской службы. И по всем документам форма и обувь якобы у нас есть. И во что нас теперь всех одеть и обуть, никто не знает.
Мы тоже не знали, более того, нашей основной реакцией было "кого ебет чужое горе?" Вы призвали, вы и разбирайтесь.
Армия быстро решила проблему тактическую - через пару часов пригнали грузовик с формой и обувью и всех приодели. Но проблему стратегическую решить не удалось - в конце милуима все надо было вернуть обратно. Найти концы давней неразберихи оказалось невозможным. И никто не рвался этим заниматься.
Ситуация повторилась через год, и через два. По документам и накладным форма и обувь у всех бывших шлавбетников были. В действительности - не было. Как и прежде, мы просто брали форму с обувью на складе, а в конце милуима возвращали назад. Но вот еще черех пару лет сменился командир батальона и решил продемонстрировать заботу о подчиненных.
Его задача к тому времени стала несколько легче. Часть народу перевелась в другие подразделения. Многие из оставшихся плюнули и купили форму и обувь в магазине, за свой счет - дабы ходить в "своем". Меня же вполне устраивал существующий распорядок, поэтому вызов к командиру стал некоторой неожиданностью.
-Сейчас мы тебя будем судить! - радостно объявил заместитель комбата.
-Ы?
-Да нет, это чистая формальность. Я не могу просто так дать тебе ботинки. Надо провести суд об утрате имущества, заслушать обстоятельства утери ботинок, вынести решение и направить запрос о выдаче тебе новой пары взамен утерянных.
СУдебный процесс прошел кам по маслу. Я честно ответил на все вопросы, рассказал, как жестоко был обманут вероломными тыловиками 4 года назад, был признан невиновным и отправился служить с клятвенным обещанием командира, что через полгода, на учениях, мне торжественно преподнесут новые ботинки.
Естественно, через полгода замкомбата потупил глаза и сказал, что еще не успели, но вот в следующий раз...Нет, в следующий раз тоже не успели, но вот еще через год уже точно...А потом он сам сменился. И комбат тоже сменился. Дело заглохло. Меня существующее положение вполне устраивало - на складе было полно удобной разношенной обуви, которую потом можно было отдать обратно и не тащить на себе через полстраны домой.
Однако в 2002 году процесс пошел вновь.
-Почему у тебя нет ботинок? - спросил очередной замкомбата. Кажется, мы в тот год охраняли тюрьму Мегиддо всем батальоном. Я честно рассказал.
-Это непорядок. Я это хочу уладить. Надо провести суд, это простая формальность. Зайди вечером ко мне в палатку.
-Меня в 98-м уже судил Галь и должен был направить запрос.
-А хрен его знает, где этот запрос, потерялся где-то. Лучше новый напишем. Ботинки уже к концу милуима пришлют, обещаю тебе.
На сей раз к знакомой процедуре суда добавилось заполнение двух огромных бланков. Но все остальное было идентичным. Ботинки не пришли ни к концу милуима, ни к следующему милуиму, ни через милуим. Мне уже было интересно и при каждом удобном случае я задавал вопрос отцам-командирам. Они воздевали глаза к небу и хранили упорное молчание.
Третья попытка была сделана в конце 2006 года, на учениях. Вопреки заветам еврейских мудрецов, я был в третий раз судим за то же самое преступление. В третий раз признан невиновным и одарен торжественным обещанием выдать мне ботинки в ближайшее время.
Через два с небольшим года пришло письмо с уведомлением о моем окончании резервистской службы. Меня приглашали на торжественную церемонию. Ехать в Нацерет мне было лень, но все же я эту возможность взвешивал. Мне очень хотелось перед всеми рассказать со сцены историю о ботинках-призраках, незримо сопровождавших меня в течение 15 лет. Они где-то болтались в подпространстве армейской бюрократии, как обделанные брюки кадета Биглера. Они бесследно исчезли или же никогда не существовали в реале. Я никогда этого не узнаю. Им было посвящено 3 судебных заседания, несколько исписанных бланков и запросов. Три разных офицера занимались их судьбой. Сомневаюсь, что имело место противодействие вражеских разведок. И все же, армейская машина сумела проиграть самой себе и за 15 лет ниасилила такой сложнейший вопрос, как выдачу милуимнику пары ботинок.
Но все же лень победила и никуда я не поехал. Максимум, на что меня хватило - написать этот пост. Надеюсь, что в более важных вопросах армия проявляет меньше инертности, тупости и необязательности.